Subject: "Бобо мертва, но шапки не долой ..."

From: [email-masked] (Svetlana R. Dinaburg)
Date: Mon, 29 Jan 96 01:48:04 +0500

И. Бродский
                                                ===========

                            СТАНСЫ
                                              Е.В., А.Д.

                     Ни страны, ни погоста
                     не хочу выбирать.
                     На Васильевский остров
                     я приду умирать.
                     Твой фасад темно-синий
                     я впотьмах не найду,
                     между выцветших линий
                     на асфальт упаду.

                     И душа, неустанно
                     поспешая во тьму,
                     промелькнет над мостами
                     в петроградском дыму,
                     и апрельская морось,
                     под затылком снежок,
                     и услышу я голос:
                     - до свиданья, дружок.

                     И увижу две жизни
                     далеко за рекой,
                     к равнодушной отчизне
                     прижимаясь щекой,
                     - словно девочки-сестры
                     из непрожитых лет,
                     выбегая на остров,
                     машут мальчику вслед.

                                      1962

                         *   *   *

                Бессмертия у смерти не прошу.
                Испуганный, возлюбленный и нищий, -
                но с каждым днем я прожитым дышу
                уверенней, и сладостней, и чище.

                Как широко на набережных мне,
                как холодно, и ветренно, и вечно,
                как облака, блестящие в окне,
                надломленны, легки и быстротечны.

                И осенью и летом не умру,
                но всколыхнется зимняя простынка,
                взгляни, любовь, как в розовом углу
                горит меж мной и жизнью паутинка.

                И что-то, как раздавленный паук,
                во мне бежит и странно угасает.
                Но выдохи мои и взмахи рук
                меж временем и мною повисают.

                Да. Времени - о собственной судьбе
                кричу все громче голосом печальным.
                Да. Говорю о времени себе,
                но время мне ответствует молчаньем.

                Лети в окне и вздрагивай в огне,
                слетай, слетай на фитилечек жадный.
                Свисти, река! звони, звони по мне,
                мой Петербург, мой колокол пожарный.

                Пусть время обо мне молчит.
                Пускай легко рыдает ветер резкий
                и над моей могилою еврейской
                младая жизнь настойчиво кричит.

                                          1961(?)

                          ДИАЛОГ

                   "Там он лежит, на склоне.
                   Ветер повсюду снует.
                   В каждой дубовой кроне
                   сотня ворон поет".
                   "Где он лежит, не слышу.
                   Листва шуршит на ветру.
                   Что ты сказал про крышу,
                   слов я не разберу".

                   "В кронах, сказал я, в кронах
                   темные птицы кричат.
                   Слетают с небесных тронов
                   сотни его внучат".
                   "Но разве он был вороной:
                   ветер смеется во тьму.
                   Что ты сказал о кронах,
                   слов твоих не пойму".

                   "Прятал свои усилья
                   он в темноте ночной.
                   Все, что он сделал: крылья
                   птице черной одной".
                   "Ветер мешает мне, ветер.
                   Уйми его, боже, уйми.
                   Что же он делал на свете,
                   если он был с людьми".

                   "Листьев задумчивый лепет,
                   а он лежит не дыша.
                   Видишь облако в небе,
                   это его душа".
                   "Теперь я тебя понимаю:
                   ушел, улетел он в ночь.
                   Теперь он лежит, обнимая
                   корни дубовых рощ".

                   "Крышу я делаю, крышу
                   из густой дубовой листвы.
                   Лежит он озера тише,
                   ниже всякой травы.
                   Его я венчаю мглою.
                   Корона ему под стать".
                   "Как ему там, под землею".
                   "Так, что уже не встать.
                   Так он лежит с короной,
                   там я его забыл".
                   "Неужто он был вороной".
                   "Птицей, птицей он был".

                                 6 июня 1962

                                                С.
                    _______________________